Расследование: Хорошо с деньгами в русских тюрьмах
Виртуальный мемориал погибших борцов за украинскую независимость: почтите Героев минутой вашего внимания!
![Расследование: Хорошо с деньгами в русских тюрьмах](https://i.obozrevatel.com/2011/2/25/373002.jpg?size=1944x924)
Чтобы выжить, приходится принимать правила игры. Теневой рынок услуг в правоохранительной и судебной системе изучал The New Times.
Коррупция во спасение. Следствие, тюрьма и суд — через эти три этапа проходит любой, кто попадает в поле зрения правоохранительной машины: оправдательные приговоры в России составляют менее 1%, условия содержания в изоляторах и лагерных зонах — за пределами цивилизации.
«Когда я в 90-е годы работал следователем, то даже и не думал, что мне кто-то может предложить взятку. Тогда такие случаи были единичными, многие дела решали по звонку, — говорит адвокат Александр Первачев. — Ситуация изменилась после 1996 года, когда началась серьезная борьба за куски собственности. И в этой борьбе стали использовать правоохранительные органы и суды. Сейчас, обращаясь к адвокату, клиент, как правило, спрашивает: «Что мы можем сделать, чтобы получить положительный результат?» Приходится объяснять, что я работаю по закону».
Адвокаты делятся на тех, кто старается добиться успеха для клиента законными методами, и на тех, кто пользуется коррупционными механизмами. Вторых называют «фиксерами» (они берут на себя переговоры с политическими властями), «пеликанами», «жучками». Такие адвокаты часто появляются сами, сразу после задержания подозреваемого. Их расценки зависят от категории дел. Если речь идет о так называемых традиционных преступлениях — хранении и перевозке наркотиков, кражах, бытовых преступлениях, то за невозбуждение уголовного дела или за его закрытие у обвиняемого могут попросить от $10 тыс. до $25 тыс. Другое дело — преступления экономической направленности, столь популярные в последние десять лет. Здесь совсем другой порядок цифр. И другие «жучки».
По понятиям
По оценкам экспертов, каждый год в России возбуждается 3 млн уголовных дел по экономическим статьям. За последние 10 лет каждый шестой предприниматель преследовался в уголовном порядке. По данным Института проблем правоприменения, из всех таких дел до суда доходит лишь 20–40%. Остальные разваливаются на стадии следствия.
«Мой муж был обвинен в контрабанде, — рассказывает Елена. — И так называемый специалист предложил ему решить вопрос за $200 тыс. Муж деньги дал, но дело было передано из одной правоохранительной структуры в другую. Опять потребовали деньги — а у нас их уже не было. Мы знали, что дело против мужа заказал его бывший партнер. Так те же самые оперативники, которые посадили мужа, предлагали ему отдать 50% бизнеса, чтобы «закрыть» его бывшего партнера».
Знающие люди говорят, что на этом рынке услуг нет четких расценок. Все зависит от благосостояния обвиняемого. Как правило, будущих «экономических» подсудимых заказывают их партнеры или конкуренты по бизнесу. Цена заказа: от $200 тыс. до €1 млн. Дальнейшая судьба обвиняемого зависит от того, сможет ли он перебить своими деньгами ту цену, которую за его арест и посадку заплатил заказчик.
«Мне следователи обещали, что за $1,5 млн выпустят мужа из тюрьмы, — рассказала The New Times Ольга Романова. Муж Ольги Романовой бизнесмен Алексей Козлов, бывший гендиректор компании «Корфинанс», осужден в марте 2009 года на 8 лет лишения свободы. Он автор «Бутырки-блога». — А еще за $1,5 млн обещали закрыть уголовное дело. Деньги я дала — предоплату, но муж не вышел. Больше платить не стала».
Сигареты как валюта
Алексей Козлов провел в СИЗО «Бутырка» целый год, и Ольга Романова оценивает его «содержание» в тюрьме в общей сложности в 1,5–2 млн рублей. Она говорит, что особенно много денег пришлось платить в первые месяцы: покупала обогреватели, компьютеры, шкафы для оперчасти тюрьмы, платила деньги за доверенность, за мобильные телефоны, за передачи, за сви