Родился в Крыму, похоронил КПУ, прошел АТО, попал в "список 47" – интервью с выдающимся человеком

Родился в Крыму, похоронил КПУ, прошел АТО, попал в 'список 47' – интервью с выдающимся человеком

В "расстрельном списке 47", обнародованном на днях, оказалось множество известных имен. Было там и имя журналиста, в прошлом моего коллеги по "Обозревателю" - Евгения Лешана.

Своей первой реакцией на этот факт он поделился в Facebook. "Не ведитесь на фигню. Я не ведусь (ну, чаще не ведусь, чем ведусь) - и вы не ведитесь", - написал он.

Я позвонила Жене, чтобы попросить его рассказать более подробно - о своем отношении к списку, о том, кто и зачем мог его составить, о том, не опасается ли он за свою жизнь и существует ли угроза для жизней остальных 46 фигурантов.

Он ответил на все мои вопросы - не только о списке и "деле Бабченко", но и о войне на Донбассе, о Крыме, о России и ее гражданах. Как человек, прошедший АТО.

Видео дня
Родился в Крыму, похоронил КПУ, прошел АТО, попал в "список 47" – интервью с выдающимся человеком

- Женя, ты - фигурант "списка 47". Тебя пугает этот факт?

- Нет. Он мне не нравится. Мне не хочется находиться в этом списке.

- Как ты думаешь, почему ты в нем оказался?

- Это надо спросить у того, кто его составлял. А того, кто его составлял, я не знаю, и зачем – тоже не знаю.

- Собственно, об этом я и хотела тебя спросить. Этот список может быть плодом российских спецслужб или просто хитростью СБУ? Например, таким образом они могли проверять каналы утечки информации.

- Ну, уж точно это не для того, чтобы проверять каналы утечки. Для этого существуют другие способы.

А насчет того, кто этот список составлял… Его мог составить кто угодно. На сегодняшний день мы знаем, что СБУ работает именно с этим списком. Возбуждением уголовного дела по поводу разглашения информации они дали понять: да, это тот самый список.

Почему именно эти люди? Ну, смотри. В нем есть несколько медиаменеджеров, полно крымчан, несколько журналистов, несколько блогеров, относительно много "леваков", причем, все проукраинские. Достаточно много либералов. Там есть редактор "Думской" Константинов, которого не принято считать проукраинским. Плюс один условно правый – блогер Богдан Буткевич и одна смешная женщина - Лариса Ницой.

Ультраправый спектр там не представлен вообще.

Кому это нужно? Я не берусь утверждать. Но если бы этот список начали приводить в исполнение, то это могло бы выглядеть как террор против либеральных и левых, против активных людей из средств массовой информации.

Это могло развить гражданский конфликт и продемонстрировать, что власть не способна контролировать ситуацию в стране, не способна защитить людей и уберечь их от подобного террора. И подозрение падало бы на ультраправых, потому что, повторяю, в этом списке нет ни одного ультраправого, зато хватает тех, к кому ультраправые имеют определенные претензии.

Но это всего лишь мой домысел, мои предположения. Тут может быть абсолютно другой смысл и другие авторы.

- Как ты думаешь, сейчас, когда этот список обнародован, и если предположить, что он действительно реален – можно ли говорить, что этим людям уже ничего не грозит, раз уж тайное стало явным?

- Тань, мы живем на таком участке планеты Земля и в такой период существования планеты Земля, что никто не может быть в безопасности. У нас постоянно что-то взрывается, у нас постоянно стреляют, у нас действует куча разной степени отмороженности групп - как политических, так и бизнесовых, которые не остановятся перед какими-то действиями, не говоря уже об интересах соседнего государства. У нас идет война, черт побери.

Никто не в безопасности. Но я не рассматриваю этот список как список людей на убой. Я не думаю, что мы являемся реальными целями.

Тем более, я все-таки не исключаю, что это внутренняя игра украинских спецслужб.

Это не повод прятаться и дрожать за свою шкуру.

- Женя, как в принципе ты оцениваешь историю с "убийством" Бабченко? Если бы тебе предложили участие в подобной спецоперации, ты бы согласился?

- Таня, им бы пришлось меня очень сильно убеждать - в том, что это всё на самом деле и в том, что это действительно нужно. И я не уверен, что меня бы убедили.

Если бы они представили веские доказательства, то, возможно. Но не уверен.

- А сама эта история – кому она сыграла в "плюс"?

- Да никому. Понимаешь, у наших спецслужб одна проблема: они не доигрывают до конца.

Сама по себе методика не уникальна. Инсценировки – это довольно распространенный метод. Все кричат: "Ай, потеряли доверие!" Но все спецслужбы мира так работают, когда нужно поймать киллера на горячем.

Но все дальнейшие заявления СБУ, все эти истории со списками, все эти заявления Луценко, эти попытки консолидировать широкие массы трудящихся вокруг власти, предотвратившей чудовищное преступление, выглядят очень комично и неуклюже.

Я не вижу здесь выигравших.

- Но Россия-то повелась, поверила. Они оказались в роли полных идиотов.

- Ну, если нас это удовлетворит… Мы выставили Россию дураками. Какие бонусы это даст Украине в будущем я, честно говоря, не знаю.

Да, очень хорошо, что пока никого не убили. Это супер, это замечательно, это однозначный "плюс". Ну и всё.

- Есть пара вопросов по Крыму. Давно ли ты был в родном городе - в Симферополе? И веришь ли ты, что Украина восстановит контроль над Крымом?

- В последний раз я там был летом 2014 года, незадолго до мобилизации. После возвращения из АТО, разумеется, я в Крыму не появляюсь.

Что касается того, верю я или не верю… До 2014 года я не верил, что Россия аннексирует Крым. Поэтому я сейчас не рассуждаю категориями "верю – не верю". Я просто считаю, что нужно быть готовым к любому развитию событий.

- Ты знаешь, как мы любим стебаться над Крымским мостом. Лично ты хотел бы, чтобы он завалился?

- Да нет. Это сугубо инструментальный подход. Если в какой-то конкретной ситуации надо будет, чтобы он рухнул, значит, надо постараться сделать так, чтобы он рухнул. А чтобы рухнул просто так… Зачем? Не нужно затрачивать усилия, если на то нет какой-то конкретной необходимости, которая принесет какие-то бонусы.

Сейчас разрушение Керченского моста означает полное перекрытие Азовского моря для любого судоходства. Это значит полный гаплык нашим портам. Нам это надо? Нам это не надо.

Поэтому я предлагаю относиться к Керченскому мосту вообще без эмоций, и подходить к вопросу исключительно меркантильно, с точки зрения выгоды.

- Когда-то ты был коммунистом. КПУ запрещена в Украине. Как ты относишься к этой партии и ее главе? Считаешь ли ты их врагами Украины?

- Как можно относиться к тому, что уже, по большому счету, не существует? Земля им пухом.

Это часть моей биографии, я ее не стыжусь. Это прошлое, которое осталось в прошлом и с которым я, слава богу, сумел попрощаться.

Что касается рядовых членов этой партии, то это люди, которые зацепились за прошлое и надеялись, что в каких-то вариантах восстановления этого прошлого можно найти счастье для страны.

Что касается руководства, то оно цинично на этом играло, зарабатывая свои бонусы. Во многом их вина в том, что Украина сегодня в таком неприятном положении. Но далеко не только их.

"Предоставим мертвым погребать своих мертвецов", как сказано в Библии.

- И по поводу твоей журналистской деятельности. Изменилось ли сейчас твое отношение к профессии журналиста?

- Мы только что говорили про коммунистов. Это слишком многозначное слово, если брать в мировом контексте. Оно означает слишком много, и поэтому не означает ничего. Понятие "журналистика" в настоящее время стремится к тому же.

С развитием электронных медиа, когда каждый сам себе журналист, это понятие очень сильно размывается. Может ли блогер считаться журналистом? Может ли журналист быть блогером? Может ли незарегистрированное СМИ считаться СМИ?

Есть люди, которые делают работу качественно, которые занимаются качественными расследованиями, качественной новостийной журналистикой, качественной аналитикой. И есть те, кто просто гонит желтую волну и зарабатывает очки на просмотрах.

И на то, и на другое есть свой покупатель, своя аудитория. Это может нравиться или не нравиться, но таковы реалии сегодняшнего дня. Каждый выбирает, что ему по душе.

- Ты был в АТО с 2014 года. Какой опыт тебе дала эта война?

- То, что все мы смертны и то, что людей, которые вокруг тебя, всегда нужно уважать. Это, собственно, и все.

- В каком звании ты закончил войну?

- На войне я был солдатом, наводчиком-оператором боевой машины пехоты, сейчас я младший лейтенант запаса, артиллерист.

- По твоему мнению, есть ли варианты, как можно остановить войну, как прекратить военные действия?

- Как можно прекратить военные действия? Проще простого. Капитулировать да и всё. Боевые действия тут же прекратятся.

- Кто должен капитулировать?

- Тот, кому нужнее прекратить войну. Вообще, это очень некрасивое словосочетание – "прекратить войну". Из цинично-пацифистского лексикона, который не отражает реальности, который не хочет принимать причин, по которым война не заканчивается, по которым она началась.

Когда мне кто-то говорит - "прекратить войну", - я сразу с недоверием начинаю относиться к тому, кто это говорит. Потому что это говорят либо люди очень недалекие, либо люди циничные.

Тот, кто хочет прекратить войну, не говорит о мире, а говорит о капитуляции одной из сторон.

Меня не устраивает мир на условиях капитуляции Украины. Капитулируя, мы теряем гораздо больше, чем когда мы ведем войну.

Нам есть за что вести эту войну, у нас есть все причины не прекращать ее, все причины вести ее до победы.

Какая это будет победа – дипломатическая, комбинированная победа с помощью дипломатических, международных и военных усилий? Чисто военная победа – вряд ли, потому что военные потенциалы – наш и противника – несопоставимы.

Будем посмотреть.

- Как твое пребывание на войне сказалось на отношении к России и к ее гражданам?

- Я могу очень эмоционально реагировать на какие-то глупости, которые произносит какой-то конкретный россиянин, но в целом отношение спокойное и холодное.

Мне нечего с ними делить, у меня нет причин хоть как-то к ним относиться.

Да, любой россиянин разделяет ответственность за действия своей власти, как бы они ни отгораживались от этого. Но призывать их к этой ответственности я не собираюсь.

У нас задача простая: отстоять свое и выйти из этой войны с наименьшими потерями, а лучше – с нулевыми.

А они там пусть горят огнем. Мне не интересно, что будет с ними, мне не интересно, останется ли целой Россия, мне не интересно, какие душевные травмы мы нанесем российскому народу, отстояв наш Донбасс и наш Крым. Пусть обращаются к психологам и психоаналитикам.