УкраїнськаУКР
EnglishENG
PolskiPOL
русскийРУС

Безразличие и смерть в центре столицы

Безразличие и смерть в центре столицы

В знаменитой книге Марины Влади о Владимире Высоцком описана ситуация, когда всемирно известный поэт и исполнитель, не отличавшийся мягким характером, плакал, рассказывая о смерти друга, скончавшегося от сердечного приступа. «Он лежал на улице, а люди ходили мимо – думали, пьяный…»

Видео дня

Безразличие людей эпохи Высоцкого может показаться нам, живущим в современной Украине, верхом сострадания и любви к ближнему. Умирают на остановках, умирают на глазах толпы, умирают среди белого дня, забиваемые до смерти пьяными хулиганами, умирают в своих квартирах, забытые родными и близкими, умирают страшно, в одиночестве, под аккомпанемент равнодушия безразличных к чужим проблемам людей.

Эта история произошла в самом центре столицы. Моя хорошая знакомая пришла домой вечером, и с порога была неприятно удивлена странным запахом в квартире.

Запах напоминал тот, что бывает иногда, когда гурманы определенного пошиба решают вдруг изжарить на сковороде селедку. Не очень симпатичный запах, надо заметить. Однако ее объял настоящий ужас, когда, зайдя в ванную комнату, она была попросту сражена отвратительным зловонием. Она сразу же позвонила автору этих строк, и я, поняв, что дело, по-видимому, серьезное, тут же приехал.

Я почувствовал запах с порога. Зашел в ванную, и понял, что ситуация на самом деле нерядовая. Я знаю этот страшный запах. Взглянул на потолок, и ахнул – на белой штукатурке расползлись два пятна бурого цвета.

Вязкая жидкость с потолка капала вниз, и на плитке уже образовались лужи. Более того, пятна появились также в коридоре. Чтобы вы понимали насыщенность зловония – в ванную я пытался входить, замотав лицо двумя мокрыми полотенцами, и набрызгав его духами. Бесполезно. Пробивает. Открываешь двери, и тебя буквально валит с ног.

Я поднялся этажом выше. Дело в том, что моя знакомая однажды общалась с бабушкой, живущей сверху. Больная, разбитая, очень несчастная старушка, опирающаяся на палку, и не выходящая из дома. Она уже раз заливала квартиру моей приятельницы. Однако то, что капало с потолка в этот раз, было явно не водой.

Я звонил в двери старушки, уже понимая, что мне никто не откроет. Тогда я поднялся еще на один этаж, и позвонил в квартиру, хозяйке которой бабушка оставляла иногда ключи от своей двери. Женщина вышла на площадку, и рассказала следующее:

- У меня сейчас ключей нет. Но там что-то странное происходит. Она уже четыре дня не показывается вообще. И двери не открывает. Мы обеспокоились, и вызвали ее брата. Но он живет возле моря, далеко, хотя обещал приехать скоро…

Вдумайтесь – четыре дня больной человек не открывает двери. Четыре дня никто этого больного человека не видит и не слышит. Четыре дня соседи не бьют тревогу. К слову, причину возникновения тревоги на четвертый день я пойму чуть позже.

Я спустился вниз, и мы вызвали аварийную ЖЭКа, а также милицию. Милиция прибыла минут через двадцать. Вместе с тремя правоохранителями мы поднялись на этаж, где находилась квартира, из которой сочилась через перекрытия зловещая субстанция.

Звонили во все квартиры подряд. Двери нам открыла женщина, которая рассказала – да, живет больная бабушка. Да, общались с нею постоянно. Но вот беда – четыре дня она не открывает.

Более того – внимание – бабушка попросила купить ей хлеба. Через час, когда хлеб ей купили, она не открыла. И никто не заволновался! На этаже находится более двенадцати квартир. В каждой живет как минимум один человек. Двенадцать (на самом деле – раза в три больше) людей не обратили внимания на пропажу старушки.

А теперь главное. Причина, по которой жильцы соизволили-таки набрать номер брата больной бабушки следующая – «сегодня из этой квартиры запах пошел». ЗАПАХ ПОШЕЛ, и потому брата набрали.

Приехали работники ЖЭКа. Они зашли в ванную к моей знакомой, взглянули на потолок, на лужи, на мух, и на лицах их явственно отразился испуг: - Там бабка живет? Это не к нам…

После представители балансосодержателя дома поднялись наверх, принюхались, и напрочь отказались взламывать двери бабушки. Тем временем моя знакомая вспомнила – в квартире появились мухи. Огромное количество мух. Дня три назад. Надо полагать, что такое же нашествие произошло и в соседних с бабушкиной квартирой помещениях. Никто параллелей с исчезновением человека не провел? Никто не задумался, не обеспокоился? Никто!

Тем временем приехали вызванные милицией работники МЧС на пожарной машине.

Взять приступом страшную квартиру не получилось – к окнам на пятом этаже отсутствовал доступ из-за растущих под домом деревьев. Инструментов для взлома дверей у спасателей не оказалось. Два правоохранителя безуспешно пытались выбить хлипкую на вид дверь ногами. Каратисты из них оказались никудышные.

И тут появился мчсник с огромной кувалдой. Он примерился, надавил на дверь, дабы понять – на какой замок она заперта, и ударил. Грохот стоял неимоверный, осыпалась штукатурка, дрожали стены во всем подъезде. Раза с пятого получилось. Дверь была выбита.

Милиционеры вошли в квартиру, и тут же выскочили назад, закрывая носы и рты, побелевшие, с округлившимися глазами.

Конечно же, внутри было именно то, что и должно было быть. Мертвая бабушка. В ванной комнате. Разлагающаяся. Трупный яд просочился сквозь бетонные перекрытия, и буквально залил квартиру моей подруги.

Через некоторое время приехала оперативно-следственная группа. Работали в противогазах. Говорили, что и в противогазах смрад ощущается ужасный… Около двух часов мы ждали службу, занимающуюся вывозом тел. Приехали ребята, вполне на вид адекватные.

Натянули на руки перчатки, пошли в страшную квартиру. Спустились вниз, начали обсуждать: - На вид не очень гнилая. Но большая…

Я поинтересовался – есть ли у них кульки для выноса тел, находящихся в таком плачевном состоянии. Они подивились моей наивности…

Настоящий шок мы испытали, когда узнали от милиции возраст «старушки». 58 лет! Безразличие людей, живущих рядом с нами, поражает. Женщина, которую нашли лишь из-за запаха и пятен на потолке, могла умереть не сразу.

Она вполне могла упасть в ванной, и лежать там, понимая, что люди, ее соседи, ходят буквально в двух метрах. Звонят ей в двери не очень настойчиво. И ходят мимо. Лежала в темноте, на полу, в самом центре Киева, понимая, что никто ей не поможет. Что всем плевать, по большому-то счету.

Кто знает – сколько таких смертей происходит в нашей европейской столице. О них не сообщают по центральному телевидению. Их обсуждают лишь на лавочках тихих двориков люди, получившие благодаря чьей-то ужасной смерти, пищу для разговоров. Через два дня я вновь побывал во дворе дома, где произошло описанное выше.

Возле мусорных баков, забитых до отказа тюками со старыми ковриками, какими-то растрескавшимися полками и посудой, лежали, завернутые в тряпье, пожелтевшие журналы по рукоделию, и большая бумажная икона с облупившейся рамой. Лик Иисуса был печален, он с укоризной взирал с дешевой иконы на дворик. Ночью приедет машина, и остатки чьей-то так страшно окончившейся жизни окончательно отправятся на свалку…